Терменвокс по-русски

Мы постоянно добавляем новые материалы на сайт и мы постоянно нуждаемся в вашей помощи.

Пожалуйста, помогите нам с переводом материалов на русский язык.

Переведите пару абзацев >>

Механик Лев Термен: «Я подслушивал Кремль»

Газета "Совершенно секретно", №4, 1991 год

Этого девяносточетырехлетнего человека в поношенном пиджаке до сих пор можно встретить в гулких коридорах физического факультета МГУ. Однако никто из нескольких сотен студентов и преподавателей этого факультета даже не догадывается, что рядовой механик кафедры акустики, обитатель московской коммуналки Лев Термен в то же время – владелец восьмиэтажного здания в центре Нью-Йорка, бывший агент военной разведки и изобретатель подслушивающей аппаратуры.


Лев Термен демонстрирует игру на терменвоксе. 1922 год

– Лев Сергеевич, как получилось, что вы –заведующий лабораторией Ленинградского физико-технического института – вдруг оказались со специальной миссией в Нью-Йорке?

– Да это не вдруг получилось. В двадцать шестом году я изобрел телевизор. На эту тему выступил с докладом в нашем институте. Об изобретении сообщили в газетах. А вскоре телевизором заинтересовалось военное ведомство. Мои аппараты решили использовать при охране границы, и поэтому изобретение сразу же засекретили.

К тому времени мной уже был изобретен электромузыкальный инструмент терменвокс. И вот в двадцать девятом году Наркомат культуры командирует меня с терменвоксом в Америку. Это было, так сказать, официальным предлогом для поездки. О том. что я еду в Америку еще и по линии военной разведки, естественно, не знал никто.

Перед отъездом я несколько раз был в Москве на собеседованиях. Меня попросили при возможности больше внимания уделять авиации США и быть в курсе всех новых достижений американской науки. С этим и уехал. И прожил в Америке почти восемь лет.

– Где вы жили?

– Вначале снимал гостиницу. Давал концерты с терменвоксом. Появилось  много  денег. Я купил себе модные костюмы, черный «кадиллак» и взял в аренду на девяносто девять лет прекрасное восьмиэтажное  здание  на Пятьдесят четвертой улице в Манхэттене. В этом здании разместились моя  компания  «Телетач»,  мастерские, лаборатории и на четвертом этаже моя квартира.

– Деньги на содержание компании вам присылали из Москвы?

– Нет, это были мои деньги, но  и из  Москвы,  естественно, тоже кое-что присылали.

– А что касается военной разведки. Каковы были ваши взаимоотношения в Нью-Йорке?

– Примерно раз в неделю я должен был выходить на связь с моим, так сказать, начальством. Фамилий их я уже сейчас не помню. Помню только, что встречались мы в  небольшом ресторанчике в районе Пятой авеню. Как правило, на встречу приходили два человека и перед началом разговора непременно заставляли меня выпить два стакана водки. До сих пор не понимаю, зачем они это делали. Ну вот, а затем начинались расспросы. Довольно глупые, надо сказать. Ну, например, просили узнать диаметр выхлопной трубы какого-то самолета. Или, положим, систему сигнализации и охраны американских тюрем... И вот я ездил по стране, смотрел что и как. Естественно, эта сторона моей работы держалась в большом секрете. Для американцев я был директором фирмы «Телетач», популярным музыкантом – и не более того.

– В то время вы были уже женаты?

– Впервые я женился еще в Ленинграде. Моя жена была сестрой одного из сотрудников нашего института. Она ездила со мной на гастроли в Париж, Лондон, Берлин, а когда я уехал в Америку, последовала за мной. Здесь ей предложили место в медицинском институте, располагавшемся в пятидесяти километрах от Нью-Йорка, так что встречаться мы стали только по выходным дням. Однажды в мой офис пришел молодой человек и попросил моего согласия на развод с женой, так как они, мол, любят друг друга. Вначале я отказался, но затем выяснилось, что этот молодой человек – один из предводителей американских фашистов. Об этом стало известно и в советском посольстве. Мне посоветовали развестись. И я развелся. Примерно через четыре года я женился на негритянской танцовщице Лавинии Вильямс. Нас расписали в советском посольстве, и вплоть до моего отъезда из Америки мы прожили вместе счастливые дни. Она скончалась три года тому назад.

– Вы не взяли ее с собой?

– Меня обманули. Сказали, что она приедет в Союз через три недели следующим пароходом. Но вскоре по возвращении в Ленинград меня арестовали. Конечно, Лавиния не знала об этом и ждала меня еще долгие годы.

– А вы очутились в лагере?

– Да. Но пробыл я в Магадане по  тогдашним понятиям недолго. Каких-нибудь десять месяцев. После этого меня сняли со строительных работ и отправили в Москву, в «шарашку», где работали Туполев и многие другие ученые. Это было закрытое конструкторское бюро, занимавшееся вопросами военной авиации. В этом бюро я некоторое время занимался разработкой беспилотного самолета, что-то вроде крылатой ракеты. Моим помощником тогда был Сергей Королев… Ну а потом всех авиационных специалистов освободили. Меня же направили отбывать срок в Ленинград, в секретный институт госбезопасности, где я занял должность заведующего лабораторией.

– Там  вы  и  изобрели  свое подслушивающее устройство?

– Да. Это устройство с названием «Буран» предназначалось специально для прослушивания объектов, находящихся на дальнем расстоянии, а также тех объектов, в которых невозможно разместить микрофоны. Прежде всего это касалось дипломатических   представительств. Принцип действия «Бурана» заключался в том, что на окно наводился невидимый луч. Во время каких-либо разговоров в комнате оконное стекло выполняло роль мембраны. Соответственно изменялась длина луча, и принимающее устройство прекрасно все регистрировало. Это было нечто вроде телефона без проводов. И действовал он на расстоянии около километра. Таким образом мы прослушивали американское посольство в Москве. Однако в тех кабинетах, куда наводился луч «Бурана», не происходило ничего интересного. Ничего не значащие разговоры о поездках, покупках и так далее. Насколько мне известно, «Буран» использовался для подслушивания французского и ряда других посольств. За это изобретение мне выплатили огромную Премию – что-то около пятидесяти тысяч рублей, а также предоставили квартиру в только что отстроенном доме для сотрудников госбезопасности. Он и сейчас стоит на Ленинском проспекте в Москве. После окончания срока заключения я остался работать в этом закрытом институте и проработал там до шестьдесят шестого года.

– За это время вы сделали еще какие-то изобретения в области шпионской техники?

– В основном совершенствовал эту технику, но самым, пожалуй, интересным была организация прослушивания квартиры Сталина.

– Сталина?! Вы не оговорились?

– Нет,  нет.  В его рабочем столе и в различных частях его квартиры госбезопасностью были установлены специальные микрофоны. Довольно часто мне приходилось прослушивать записанные с помощью этих микрофонов пленки, а затем убирать с них посторонние помехи и шумы. Так что я Сталина себе прекрасно представляю. И ругают его сегодня, считаю, напрасно.

– Вы ушли из системы госбезопасности по своей воле?

– В общем да. Дело в том, что меня начали заставлять заниматься какой-то ерундой. Какими-то инопланетянами, летающими тарелками и так далее. Я считаю, что все это не наука. Потому и ушел.

– Господи, неужели и пришельцы под их контролем…


Еще одно изобретение Термена — оригинальные динамики

Беседу вел Дмитрий ЛИХАНОВ