Терменвокс по-русски

Мы постоянно добавляем новые материалы на сайт и мы постоянно нуждаемся в вашей помощи.

Пожалуйста, помогите нам с переводом материалов на русский язык.

Переведите пару абзацев >>

Между небом и землей…

В. Комаров. Журнал: «Музыка для синтезатора», №4, 2006 год, стр. 6-11

В середине восьмидесятых годов прошлого столетия мне довелось побывать на концертах очередного музыкального фестиваля «Ленинградская весна». Там я познакомился с Владимиром Алексеевичем Усачевским – композитором из США русского происхождения, одним из основателей электроакустической музыки.

По стечению обстоятельств мы оказывались рядом с этим пожилым седовласым мужчиной на концертах и мероприятиях фестиваля, а в перерывах проводили время в беседах о музыке, о жизни вообще и своей в частности.

Тогда я, имеющий академическое образование Московской консерватории, впервые всерьез задумался о сочинении электронной музыки. Владимир Алексеевич заинтересовал меня, приоткрыл мне двери в новый мир неземных звуков.

После тех знаменательных встреч в Питере мы не раз виделись с В.А. Усачевским в Москве у меня дома. В 1989 году, незадолго до кончины, он подарил мне партитуру симфонической поэмы с хором и авторскую пластинку электроакустической музыки.

К тому времени я уже работал в этом жанре. В 1990 году мы создаем Ассоциацию электроакустической музыки (АЭМ), президентом которой избирается Эдуард Артемьев.

Чуть позже состоялось значительное событие: мы вместе с Э. Артемьевым и А. Киселевым были дома у Льва Термена – великого человека, изобретателя первого в мире электронного музыкального инструмента. Ему тогда уже исполнилось 94 года! Мое знакомство со Львом Сергеевичем произошло раньше: он выступал у нас на курсе, когда я был еще студентом консерватории, но так близко мы еще не общались. Он много рассказывал о своей жизни, богатой немыслимыми приключениями и именами.

«Когда меня пригласили в Кремль, Владимир Ильич Ленин поинтересовался, как играют на терменвоксе, – вспоминал он. – Я поставил его перед инструментом, подошел сзади, взял его руки в свои и стал играть». Худощавый, небольшого роста Лев Термен во время своего рассказа на мне показывал, как это было. Его цепкие руки умело управляли моими, зазвучал с детства знакомый «Жаворонок» Глинки («...между небом и землей жаворонок вьется»).

Потом неожиданно Лев Сергеевич вздохнул и добавил: «Ленин был очень маленький!..».

Терменвокс (лат. – голос Термена) был создан в 1920 году. Его особенностью является управление звуком без прикосновения к инструменту. Исполнитель правой рукой играет мелодический рисунок, сокращая, или увеличивая расстояние в воздухе от пальцев до антенны, а левой рукой аналогичным образом изменяет громкость. Исключительно яркий, фантастический звук, исходящий «ниоткуда», имел ошеломляющий успех.


В. Комаров, Л. Термен

Советское правительство, поняв, какие прибыли сулит это изобретение, направило Льва Термена за рубеж на международные выставки и с многочисленными концертами «делать деньги». После триумфальных выступлений в Европе Термен в 1928 году едет в Нью-Йорк, так как «Советы» продали Америке лицензию на выпуск терменвоксов. Там он по заданию Москвы организовывает акционерное общество. За десять лет пребывания в штатах его фирма стала обладателем огромного капитала. Его фабрика освоила производство терменвоксов и выпустила более 2-х тысяч инструментов! В его доме побывали самые популярные люди того времени: Альберт Эйнштейн, Джордж Гершвин, Сергей Рахманинов, Морис Равель, Леопольд Стоковский и другие. Сколько учеников – профессиональных исполнителей на терменвоксе воспитал он за это время! Среди них была и знаменитая Клара Рокмор, с которой Термен дал множество концертов. Он был красивым и веселым, счастливым и богатым. Его новые аппараты «Терпситоны» – своеобразные площадки, на которых от танцевальных движений рождалась музыка, стали любимым развлечением многих американцев. Благодаря этому Лев Термен познакомился со своей будущей женой – балериной Лавинией Вильямс, которой, к сожалению, не удалось быть вместе с любимым человеком…

В 1938 году Льва Термена срочно вызывают на Родину, и прямо… в тюрьму, как «врага народа»! Дальше – Колыма, узкоколейка под Магаданом, Омск и работа в тюремной лаборатории авиаконструктора А.Н. Туполева вместе с «зэком» Сергеем Королевым…

Только после войны Лев Сергеевич был освобожден. Но он не имел права разглашать информацию о своем прошлом. А в американских справочниках можно было прочесть, что Член клуба миллионеров Лев Термен скончался в 1938 году!..

Последующие 53 года он жил в нищете и безызвестности, «между небом и землей», как тот жаворонок в песне. Горькая участь гения, прославившего свою страну, заработавшего для нее миллионы долларов…

Осенью 1990 года меня пригласили в город Арнем (Голландия) для сочинения в местной электронной студии произведения «Мгновения одной жизни», премьера которого состоялась через месяц в моем авторском концерте на Международном музыкальном фестивале “Passage Ost Europa”. Из Арнема я привез свой первый компьютер “Atari” и примкнул к тем немногим счастливцам в Москве, которые уже имели это электронное чудо с программой Cubase.

Вскоре наша Ассоциация была принята в Международную конфедерацию электроакустической музыки (ICEM) при ЮНЕСКО.


А. Киселев, Л. Спенсер, В. Комаров в новой
Экспериментальной лаборатории. Москва, 1991 год


В. Комаров, Ф. Барьер, Р. Муг, О. Люэнинг, Д. Чаунинг. Бурж, 1991 год


Пьер Шеффер, Владимир Комаров. Бурж, 1991 год


В. Комаров, Д. Чаунинг. Стенфордский университет, 1991 год

В январе 1991 года состоялась первая международная встреча нашей Ассоциации с известными американскими электронщиками в Москве. Среди них были композиторы Пол Лански, Джон Чаунинг (директор Центра электроакустической музыки Стенфордского университета) и менеджер Лени Спенсер – близкая подруга Усачевского.

Она передала нам компьютер, синтезатор и другую электронную технику Владимира Алексеевича, а также прекрасно выполненный его портрет. Это был трогательный акт дружбы и памяти, тем более что аппаратура очень пригодилась для только что созданной нами Экспериментальной лаборатории компьютерной музыки. Здесь нельзя не вспомнить о помощи Союза композиторов СССР и лично его председателя Т.Н. Хренникова в становлении Ассоциации. Сейчас особенно ценишь этого человека, увидевшего сквозь барьеры идеологии соцреализма перспективы электронной музыки.

Концерты американцев прошли с огромным успехом. Мы окунулись в ауру новых звуковых красок, зачастую задавая себе вопрос: как это сделано? Кроме того, Джон Чаунинг блестяще прочел лекцию об акустике с математическими формулами, теоремами и схемами расщепления звука и его свойств, обнаружив огромный багаж научных знаний.

Для наших гостей большим по трясением было узнать, что Лев Термен жив! Договорившись со Львом Сергеевичем и Наташей (его дочкой) о встрече, подъезжаю однажды с американскими гостями к заветному дому на Ленинском проспекте. Вот и 12-метровая комнатка, где нас встречает сама История! В рамках журнальной статьи невозможно изложить все подробности. Скажу только, что коллеги были поражены ясностью ума и прекрасной памятью этого гениального инженера с удивительной судьбой. К счастью, он не забыл английский, свободно общался с гостями, приводя всех в трепет своим тихим, вкрадчивым голосом.

В начале июня мы с Анатолием Киселевым принимали участие в Международном фестивале электроакустической музыки “Synthese-91” в городе Бурж, Франция. Там мы познакомились со старейшими мастерами этого жанра, такими как Пьер Шеффер, Отто Люэнинг и Абрахам Моль, а также с целым рядом более молодых музыкантов – Ф. Барьер, Ж. Риссе, К. Клозье и др. Как-то к нам в отель пришли Джон Чаунинг и Роберт Муг – изобретатель известных во всем мире синтезаторов. Этот вечер с импровизированным русским ужином в номере помог по-новому взглянуть на знаменитых людей, которые в быту оказались на редкость контактными и остроумными. Тогда мне вспомнилось, как ранее в Москве на записи моей пластинки понадобился синтезатор. Выручил композитор Евгений Мартынов, любезно предложивший мне новенький «Мини-Муг». Кто бы мог подумать, что вскоре судьба сведет меня с его создателем Робертом Мугом!

К этому времени я уже получил из США официальное приглашение на празднование столетнего юбилея Стенфордского университета. Мне предложили также сочинить новое произведение и исполнить его на юбилейном концерте электронной музыки. Этот факт меня порадовал и заставил много думать, искать и волноваться: ведь не было еще должного опыта работы, да и мои домашние технические средства оставляли желать лучшего…

С тех пор прошло 15 лет, а кажется, что совсем недавно мы с женой летели в Сан-Франциско в одном самолете с 95-летним Львом Терменом, его дочкой Наташей и внучкой Олей. Это был сентябрь 1991 года, ровно через месяц после августовского путча в Москве. Я вез в Америку только что сочиненную электроакустическую поэму “Freedom” («Свобода») для голоса, литавр и компьютерной фонограммы. Вокальную партию должна была исполнять певица Маурис Чаунинг.

Главным подарком к юбилею Стенфордского университета являлся Термен. Он не переставал удивлять: в марте стал членом КПСС! Как видно, несмотря на все лишения и трудности, Лев Сергеевич искренне верил в благородные цели и задачи партии. К счастью, Союз композиторов оформил все документы и помог ему с визой в США: «молодой» коммунист был по-прежнему в списке «невыездных» у соответствующих органов.

В салоне самолета находился его Терменвокс, совсем непохожий на модернизированный современный инструмент. Меня попросили помочь носить матерчатые сумки с фанерными деталями корпуса, старого лампового приемника и металлических трубок-антенн. В разобранном виде он выглядел так неуклюже и подозрительно, что при пересадке в Нью-Йорке нас долго не отпускали таможенники, пока не выяснили, наконец, что имеют дело со знаменитым терменвоксом и его создателем.

В Нью-Йоркском аэропорту к нам присоединились съемочная группа Стива Мартина, который впоследствии прославится фильмом о возвращении Термена в Америку, а также Лени Спенсер. Через шесть часов полета мы приземлились в Сан-Франциско. Нас радушно встретил Джон Чаунинг. С этого мгновения начались незабываемые дни на американской земле!

Солнечная погода, приветливые лица, творческая атмосфера – все это было непременными атрибутами и в Пол Алто, где с женой и сыном жил Джон Чаунинг, и на побережье океана, и в прекрасном университетском городке с его уютными аллеями и парками.

Пресс-конференция в университете долго не начиналась. Прежде чем сесть за традиционный стол, нас познакомили с местными коллегами и журналистами. Роберт Муг пробовал играть на «нашем» терменвоксе, выставленном специально для прессы. Съемочная группа Стива Мартина вдохновенно работала, крутясь вокруг Льва Термена. Вскоре в зал вошел еще один долгожитель (ему тоже было за 90!) – знаменитый теоретик и критик, автор множества книг о музыке Николас Слонимский. Они когда-то дружили с Львом Сергеевичем, о чем свидетельствовали их жаркие объятия. Эти два сгорбленных маленьких человека поражали своей энергией и оптимизмом. А то, как они реагировали на появление рядом молоденьких женщин, вызывало у всех уважительную улыбку.

Мои первые волнения, связанные с пресс-конференцией, прошли. Письменные заготовки оказались не нужны, так как встреча с прессой носила характер дружеской беседы. Естественно, больше всего вопросов было Льву Термену и Наташе, которая выступала в роли исполнительницы на терменвоксе.


Участники концерта «Пионеры электронной музыки» (в центре – Л. Термен)

В этот же день мы были в студии известного изобретателя Макса Мэтьюза. Он не скрывал радости и чести встречать у себя Льва Термена, при каждом удобном случае подчеркивая, что все его работы берут начало от терменвокса. Примером этому была иллюстрация нового музыкального инструмента: исполнитель, держа в руках палочки для литавр и ударяя ими по специальной панели, укрепленной на пюпитре, мог играть сложные произведения при помощи радиосигналов, идущих от палочек на компьютер. Макс попросил десятилетнюю Ольгу – внучку Термена – поиграть «волшебными палочками». Своими импровизациями она порадовала всех, особенно маму и дедушку.

Впереди предстоял грандиозный концерт на открытом поле-эстраде Стенфордского университета. После генеральной репетиции я реально ощутил всю масштабность и ответственность этого события.

Первые зрители пришли задолго до начала. Они принесли с собой одеяла и устроились на довольно большой территории между сценой и началом партера, прямо на траве. По всему периметру огромного концертного зала-амфитеатра были установлены большие динамики, создающие квадрофоническую панораму звука.

Концерт назывался «Пионеры электронной музыки». В нем были представлены разные поколения композиторов и исполнителей, многочисленные течения и жанры; создавалось впечатляющая картина богатства звуков и музыкальных красок.

Среди выступающих были изобретатели Роберт Муг, Макс Мэтьюз, Томас Оберхайм, композиторы Джон Чаунинг, Пол Лански, Дон Букла, Дэвид Виссе, Энди Шлосс, Дэвид Смит и другие.

Но сначала тысячи людей стоя приветствовали Льва Сергеевича Термена – Самого-Самого Первого! Благодарная Америка не скрывала слез счастья и гордости снова видеть на своей земле этого легендарного человека.


Николас Слонимский и Лев Термен перед прессконференцией


Внучка Л. Термена Оля и М. Мэтьюз


Отто Люэнинг и Лев Термен. Нью-Йорк, 1991 год


Лев Термен вспомнил молодость

Наташа Термен исполнила на терменвоксе «Вокализ» Сергея Рахманинова. Растроганный зал долго не отпускал ее и Льва Термена. Весь концерт прошел на высоком эмоциональном накале.

Мое произведение было последним в программе. Маурис Чаунинг прекрасно пела, я играл на литаврах, фонограмма звучала в хорошем балансе. Уже совсем стемнело. На черном фоне зала мерцали сотни фонариков и свечей в руках слушателей, плавно переходя в звездное небо.

Стэндфордский Центр электроакустической музыки открыл мне глаза на многие необъяснимые ранее вещи, стал для меня неоценимой школой духовного и технического познания. Он действительно оказался Центром передовых открытий в области электроакустической музыки того времени. Беседы с изобретателями новых компьютерных программ и инструментов, практическое ознакомление с ними, студийные опыты на богатейшей аппаратуре - все это казалось сказкой.

Люди, окружавшие нас, были на редкость гостеприимны и внимательны. Разве можно забыть, например, день, проведенный с Томасом Оберхаймом. Утром он посадил нас с женой в машину и повез на экскурсию по Сан-Франциско. Изумительный город, почти со всех сторон окруженный океаном, морем и заливами был залит солнцем. Нарядная набережная с парусниками и красочными двухэтажными домами, похожими на декорацию романтического спектакля; улицы-горы с оригинальными трамваями; огромный мост Золотых ворот, знакомый нам по журнальным иллюстрациям и кинофильмам; гостеприимный дом и лаборатория синтезаторов Оберхайма – это на всю жизнь осталось в моей памяти.


Владимиру Комарову на добрую память. Л. Термен. 27 марта 1991 г.

Со Львом Терменом мы несколько раз выступали на творческих встречах в университетах Северной Калифорнии: я рассказывал о нашей Ассоциации, показывал свою музыку; Лев Сергеевич делился воспоминаниями, а Наташа играла на терменвоксе. В заключение мы отвечали на многочисленные вопросы.

Потом у Терменов началась своя программа, связанная со съемками фильма, а мы с Лени Спенсер отправились в Нью-Йорк. Это уже был другой город – громадина с характерной архитектурой, музеями, парками, с бесконечным потоком машин и людей. Раньше я думал, что Нью-Йорк унижает человека, как у Вилли Токарева: «Небоскребы-небоскребы, а я маленький такой!..». Но мне в этом городе легко дышалось, было приятно смешаться с разношерстной толпой, или прокатиться в карете с настоящим кучером по живописному парку, или послушать Моцарта в «Метрополитен-опера».

Конечно, мы побывали на 3-й авеню, где когда-то жил Термен – в самом центре города; посетили кладбище, где похоронен Владимир Алексеевич Усачевский.

А когда нас пригласили в Колумбийский университет, мы снова встретились со Львом Терменом в старейшей электронной студии Америки.

Перед отлетом в Москву мы стали свидетелями трогательной встречи Льва Сергеевича с Кларой Рокмор на специально организованном банкете. Они не виделись более 50-ти лет!

Сегодня Льва Термена уже нет с нами; ушли из жизни Лени Спенсер, Роберт Муг… Прошла острота потерь, остались нежные чувства к этим славным людям. Рассматриваю фотографии нашей последней встречи с Робертом Мугом. Это произошло в 1996 году в Термен-центре Московской консерватории, а потом – у меня дома, куда он пришел со своей женой.

Тогда я только что закончил работу над электронной поэмой «Голос Термена» и подарил Роберту CD с записью этого сочинения. В нем использовались обработанные на компьютере звуки терменвокса, живое исполнение на терменвоксе Лидией Кавиной песни Глинки «Жаворонок» в сопровождении мужского хора. Этот хор был создан мною из небольшого фрагмента записи интервью Льва Сергеевича в Америке. Сбылась моя мечта объединить в одно целое его голос, его любимый инструмент и его любимую мелодию.

Спустя несколько месяцев после этой встречи в Москве получил из США посылку от Роберта Муга – необыкновенно вкусный торт из сухофруктов и компакт-диск популярной классики в исполнении Клары Рокмор.

…Дописываю свой рассказ. Вспомнив прошлое, беру с полки этот диск, включаю и устраиваюсь удобнее в кресле. Охваченный ностальгическими чувствами, слушаю Терменвокс и благодарю судьбу за то, что ввела меня в бесконечный, как космос, мир электронной музыки.


В. Комаров, М. Комарова, Р. Муг. В доме В. Комарова. Москва, 1996 год

Владимир Комаров