Терменвокс по-русски

Мы постоянно добавляем новые материалы на сайт и мы постоянно нуждаемся в вашей помощи.

Пожалуйста, помогите нам с переводом материалов на русский язык.

Переведите пару абзацев >>

Черты великого человека

Л. Сергеев
Журнал: «Радио», №4, 1963 год, стр. 3-4

Вначале 1920 года В. И. Ленин наметил план электрификации страны. Этот величественный и, в то же время, конкретный план увлек всех.

Электрификация страны касалась не только области чистой энергетики. Она захватывала и те участки экономики и культуры, в которых электричество могло явиться могущественным фактором прогресса. В частности, Ленин очень заботился и об электрификации средств культуры и искусства.

Документы, память людей доносят до нас многочисленные факты об этой ленинской заботе. Они рассказывают об исключительном внимании Ильича к изобретателям, в какой бы области они ни работали.

В октябре 1921 года на VIII Всероссийском электротехническом съезде, где основной темой был план ГОЭЛРО и обсуждались меры по электрификации страны, радиоинженер Л. С. Термен сделал небольшой доклад о применении электричества в музыке. Ему удалось создать музыкальный инструмент, высота и громкость скрипично-виолончельного звука которого зависела от движений рук и пальцев исполнителя, оказывающих влияние на электроемкость двух небольших антенн.

Изобретатель исполнил тогда на своем инструменте под аккомпанемент рояля небольшие вещи песенного типа. Участники съезда доброжелательно отнеслись к этому изобретению, а газета «Известия» назвала его «Терменвокс», то есть голос Термена.

В. И. Ленин заинтересовался работой Л. С. Термена, и он в начале 1922 года был приглашен в Кремль, чтобы показать Владимиру Ильичу свой «Терменвокс» и способ управления им на расстоянии, при помощи электрических волн.

Воспоминания изобретателя представляют несомненную ценность, так как они показывают, с каким интересом, несмотря на свою занятость, Ильич относился ко всему новому в технике.

«В указанное время, – пишет Л. С. Термен, – часам к 10 утра, я приехал в Кремль в сопровождении лаборанта радиолаборатории, чтобы показать «Терменвокс», как музыкальный инструмент. Исполнение на нем напоминало пение без слов, и поэтому было очень желательно иметь соответствующий фортепианный аккомпанемент. Член коллегии Наркомпочтеля тов. Николаев ушел похлопотать по этому поводу. Возвратившись, он провел нас в большой кабинет с длинным столом, на котором я и установил привезенные аппараты.

Один из них был сделан для демонстрации возможности влияния человека на частоту электромагнитных колебаний. Этот аппарат был присоединен к большой металлической вазе, поставленной на одном конце стола. Приближение к ней вызывало громкий звонок.

Свой музыкальный инструмент я установил на другом конце стола.

Вскоре в кабинет принесли откуда-то пианино и пришла молоденькая девушка, которая оказалась очень хорошей пианисткой. Мы с ней исполнили вещи, которые я собирался играть Владимиру Ильичу.

Как я узнал впоследствии, моим аккомпаниатором была секретарь Ленина, Лидия Александровна Фотиева. Она имела консерваторское образование по классу фортепиано, и Владимир Ильич, которому сообщили, что я приехал с музыкальным инструментом и что необходим аккомпаниатор, вызвал ее и просил мне помочь.

Владимир Ильич в это время был на заседании ВЦИК’а, и мы долго, с волнением ждали его прихода.

Вдруг большая дверь отворилась и в сопровождении членов ВЦИКа, прямо с заседания, вошел Ленин.

Владимир Ильич подошел ко мне, протянул руку и попросил рассказать, что у меня тут интересного.

Я, конечно, с большим волнением начал говорить об электромагнитном поле, электроемкости и влиянии на нее на расстоянии.

Помню, Владимир Ильич сел, часть товарищей последовала его примеру, другие остались стоять. В лицо я не узнал никого, кроме тов. Калинина.

После пояснений я включил аппарат с подключенной вазой и попросил кого-нибудь приблизить к ней руку. Один из сидевших обернул кашне вокруг руки, надел на нее меховую ушанку, и, ожидая, что это устранит влияние руки на электромагнитное поле, стал медленно, наклонившись, приближаться к вазе. На расстоянии около метра раздался звонок.

Владимир Ильич очень обрадовался. Он встал со своего места, положил руки на пояс, и, наклоняясь вперед, стал громко и искренне смеяться над недоверчивым товарищем.

Когда все успокоились, я начал играть, кажется, «Лебедь» Сен-Санса, «Этюд» Скрябина и «Жаворонок» Глинки.

Владимир Ильич очень внимательно смотрел, то на правую мою руку, то на левую, и после каждой сыгранной вещи одобрительно аплодировал. Аплодировали и другие товарищи.

После «Жаворонка» Ленин быстро встал, подошел ко мне, и, сказав «дайте, я сам попробую», встал перед инструментом. Я вначале очень опасался: сможет ли он сразу извлечь чистые ноты.

Поэтому я встал сзади Владимира Ильича, взял его за руки, попросив Лидию Александровну аккомпанировать «Жаворонка».

Уже на второй музыкальной фразе я убедился, что Ленин и сам сможет сыграть без моей помощи, и постепенно отпустил его руки.

Он хорошо докончил мелодию под общую бурную овацию.

После этого он сказал всем присутствующим: «Вот, я говорил, что электричество может творить чудеса! Я рад, что именно у нас появился такой электрический инструмент». Он выразил пожелание шире пропагандировать новые возможности в музыке, которые дает электричество.

Затем Владимир Ильич задал мне несколько вопросов, из которых было видно, что он хорошо разбирается и в этой области. Он подозвал одного из сотрудников, попросил его выписать мне годовой железнодорожный билет для поездок по Советскому Союзу с целью широкого показа электромузыкального инструмента.

Как сейчас помню огромное обаяние, теплоту, доброжелательство Ильича. Он говорил просто, почти все время смотря собеседнику в глаза, но не сердито или испытующе, а с едва заметной бодрящей улыбкой. Его глаза, карие и добрые, быстрая, своеобразная речь и тембр голоса, энергичные движения запомнились на всю жизнь.

Конечно, до встречи с Лениным я много слышал о нем как о вожде народа, великом политике и руководителе. Но эти полтора – два часа, которые я провел около него, открыли мне в нем то человеческое обаяние, которое можно осознать только при близком общении».

Воспоминания тех, кто имел счастье лично разговаривать с Лениным, мы всегда читаем с особым волнением. Они раскрывают нам все новые и новые черты великого Человека, имя которого для нас бесконечно дорого.

Л. Сергеев