Терменвокс по-русски

Мы постоянно добавляем новые материалы на сайт и мы постоянно нуждаемся в вашей помощи.

Пожалуйста, помогите нам с переводом материалов на русский язык.

Переведите пару абзацев >>

Фауст XX века. Сценарная заявка на документальный фильм

Б. Галеев. Журнал: «Музыка для синтезатора», №4, 2006 год, стр. 16-18

Примечание редактора сайта.

Этот материал опубликован и на сайте Прометея:
http://synesthesia.prometheus.kai.ru/termen1_r.htm
http://prometheus.kai.ru/faust_r.htm

И, похожий, в книге «Советский Фауст. Лев Термен – пионер электронного искусства»

Б. Галеев – руководитель научно-исследовательского института «Прометей» (Казань), доктор философских наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Татарстана. В течение многих лет занимается теорией и практикой светомузыкального синтеза и других форм экспериментального искусства (подробнее об этом на сайте http://prometheus.kai.ru). Предлагаемый здесь блок материалов о Л. Термене связан уже и с событиями сегодняшнего дня, в том числе с проблемой увековечивания Термена на киноэкране.



Тема Фауста относится к разряду вечных тем. И каждая эпоха рождает свои коллизии, где новый Фауст снова в отчаянии ищет контакты с новым Мефистофелем. Меняется их обличье, меняются конкретные условия их тайных взаимодоговоренностей, но суть одна – ради своего счастья Фауст вынужден отдавать душу дьяволу. Счастье с запахом серы. Возможно ли оно?

Сегодняшний Фауст, герой нашего фильма, творил здесь (здание Московского университета).

А место пребывания Мефистофеля было в другом месте (площадь Лубянка, бывшее здание КГБ).

Сегодня эти здания разделяют лишь несколько станций метро… Предлагаемый фильм посвящен нашему земляку и соотечественнику, известному изобретателю, родившемуся еще в XIX веке и умершему совсем недавно, – Льву Сергеевичу Термену, человеку с фантастической судьбой. Мир и война, искусство и «тайная» техника, аплодисменты восторженных залов и тихие кабинеты недавних Мефистофелей – эти союзы белого и черного, добра и зла сопровождали его всю жизнь.


Лев Термен

Выпускник Петербургской консерватории и, одновременно, Высшего офицерского электротехнического училища – еще в дореволюционное время. Затем – концертирующий исполнитель и сотрудник Государственного физико-технического института. Уже в 20–е годы имя Термена пользовалось мировой известностью. Он создает первый концертный электромузыкальный инструмент – звуки возникают простым движением руки в воздухе «из ничего». Инструмент получает название «терменвокс» – «голос Термена». Он впервые демонстрирует его в 1922 году на 8 электротехническом съезде, где был принят знаменитый план электрификации России ГОЭРЛО. Прибор работает в двух режимах – как музыкальный инструмент (об атом знают все) и как охранный сигнализатор особо важных объектов (это первая тайна Термена). В обоих вариантах аппаратура Термена показывается самим изобретателем В.И. Ленину и глава Советского государства приходит в восторг, давая «добро» на развитие обоих направлений терменовских исследований. Мысль изобретателя не знает покоя. Он сочетает Терменвокс со светом, затем осязательными воздействиями и с запахом.

1926 год. Термен заканчивает еще один институт – Ленинградский политехнический, а в качестве дипломной работы представляет действующий образец первого советского телевизора (с огромным экраном – 1×1 м). Но его имени нет в справочниках о пионерах телевидения – дело в том, что после показа телевизора Сталину, Ворошилову, Буденному, Тухачевскому прибор тут же засекретили, предполагая использовать такие телевизоры для пограничного контроля. Итак. Мефистофель вмешивается и судьбу нашего Фауста, накидывая покрывало тайны на его изобретения.

А слава о Термене-музыканте гремит по всему миру. Сотни концертов в разных городах СССР, за тем Европы, Германия, Франция… Рукоплещут ложи парижской «Гранд-опера», лондонского Альберт-холл. Триумф, буря восторгов. Одна из берлинских газет писала тогда: «За три месяца гастролей Лев Термен превзошел самого Льва Троцкого: он совершил мировую революцию в музыке». И затем в 30-е годы, на целое десятилетие – длительная командировка в США. Странная командировка. Конечно, снова концерты в Карнеги-Холл, в «Метрополитен-опера», работа в студии, которую он создал для подготовки многих сотен исполнителей «радио-музыки», организована специальная фирма – выпущено несколько тысяч усовершенствованных «терменвоксов». В самом сложном варианте инструмента, в «терпситоне», музыка создается уже не рукой, а движением всего человеческого тела. Не музыка управляет танцем, а наоборот.


Л. Термен выступает в Казани, за фортепиано – И. Ванечкина. 1979 год

С кем только не пришлось встречаться Термену во время своего европейского турне и особенно в Америке. Концерты и студию посещают знаменитые музыканты – Дж. Гершвин, М. Равель, О. Респиги, Б. Вальтер, Ж. Сигети, Я. Хейфец, И. Менухин, писатели Г, Гауптман, Б. Шоу, режиссеры С. Эйзенштейн и Ч. Чаплин (который, кстати, заказал его приборы для кино). С Терменом тесно сотрудничает известный американский дирижер Л. Стоковский. Для него был изготовлен специальный инструмент со сверхбасовым регистром. У Термена в нью-йоркской студии часто бывает Альберт Эйнштейн. Он был восхищен: «Свободно вышедший из пространства звук представляет собой новое явление». И, наверное, это был великолепный дуэт: скрипка великого физика и терменвокс великого изобретателя. Вместе они играли джазовые пьесы Гершвина. Но Эйнштейна увлекла еще одна идея – он ищет аналогии между музыкой и пространственными образами, его увлекает мысль об их синтезе. Как рассказывал сам Термен, вся его студия была увешана рисунками с разными геометрическими фигурами, которые Эйнштейну помогала делать молодая художница М.-Э. Бьют (затем, уже в 50–е годы, она прославилась своими светомузыкальными фильмами, подчеркивая их связь с работой у Термена). Посещают студию Термена и будущие американские знаменитости – молодой полковник Д. Эйзенхауэр, а также Л. Гровс, впоследствии руководитель атомного «Манхэттенского проекта». Встречался Лев Термен и с Дюпоном, Фордом, Рокфеллером. Как же, ведь Термен тоже стал миллионером... Фауст торжествует. Он вошел в тридцатку знаменитейших людей мира. Он любит и любим – женившись на очаровательной негритянской танцовщице Лавинии Вильямс. Он – украшение самых фешенебельных салонов Америки.


Клара Рокмор танцует на терпситоне. США, 1932 год

А как же Мефистофель? Неужели он забыл о Фаусте? Совсем нет. Нашего Фауста и командировали в Америку, чтобы параллельно с музыкой выполнять задание советской разведки. Оговорим сразу – не против Америки, а подобно Рихарду Зорге в Японии с благородной целью – выяснить, на чьей стороне окажутся США, если начнется война. Он признавался в одном из своих последних интервью «Московским новостям»: «Мои беседы с военными и с людьми американского военного бизнеса отнюдь не сводились к разговорам о музыке. Поверьте, я был неплохо информирован о планах американского политического Олимпа, и из того, что мне стало известно, понял: не США, а страны фашистской оси – наш будущий военный противник. Такого же мнения придерживался начальник разведуправления РККА Ян Берзин, которого я знал как Петерса. В июле 1938 года Сталин расправился с ним…" Жестоко обошлись и с самим Терменом. Как раз незадолго до этого ему, наконец, разрешили вернуться на Родину, которую он узнавал с труд – страна погрузилась во мрак средневековья. Сменились персонажи и в стане Мефистофеля. Фауст им надоел. Ворошилов отвернулся от своего бывшего подопечного – «не узнал». На Западе Термена долго считали погибшим, и многие годы в энциклопедических справочниках рядом с его фамилией стояла дата (1896 – ?).

А реальность оказалась сложнее всех литературных Фаустов.

1939 год. Бутырская тюрьма в Москве. Затем Сибирь, Колыма, край земли. Друг Эйнштейна и Чаплина работает в каменном карьере. Он бы погиб наверняка, если бы и здесь не изобрел способ более легкой транспортировки тяжелого груза – тачку с деревянным монорельсом.

Приближалась война, там «наверху» вспомнили о ценных кадрах. У Мефистофелей хорошая память – особенно когда припрет. Перевезли изобретателя в Омск, затем в Москву. Он работает в закрытом КБ вместе с авиаконструктором А. Туполевым и будущим проектировщиком космических кораблей С. Королевым. Придумывает радиомаяки для самолетов, радиоуправляемые мины. Чем только не пришлось заниматься изобретателю терменвокса в эти годы, работая без свободы, под охраной! Кто только не посягал на его талант! О том, что его талант ценили высоко, говорит следующий факт – в 1947 году (находясь в заключении!) он был удостоен высшей по тем временам награды, Сталинской премии I степени. За что же? По слухам, руководитель тогдашней карательной службы Л. Берия, этот сатана в человеческом обличье, использовал разработанное Терменом оригинальное радиотехническое устройство «Буран» для подслушивания иностранных посольств и… окружения Сталина, вообще работа Термена в «шарашке» очень напоминает некоторые сюжеты из книги Солженицына «В круге первом». Но сам Лев Сергеевич говорил, что с этим писателем он никогда не встречался… Термен, по-видимому, и выжил тогда лишь потому, что его ум был нужен сильным мира сего. Фауст снова на службе у Мефистофеля, причем прямо в его логове. 1938 – 1964. Годы, вычеркнутые для музыки, для нового искусства, но, как вспоминает Термен, очень интересные годы – нравились трудности решаемых задач. В начале1960–х годов его реабилитируют, он «воскресает» для общественности, начинает работать в Московской консерватории затем до последних лет жизни – на кафедре акустики Московского университета.

Он целиком отдался науке, искусству. Изготавливает копии первого терменвокса – для музеев. Конструирует новые необычные инструменты, которые, например, управлялись бы либо биотоками, либо… взглядом, движением глаз. Часто ездит с лекциями по стране, выступает на конференциях. Изредка вспоминает о нем и Мефистофель. Так, предлагали ему исследовать неопознанные летающие объекты, телепатию – кому еще можно доверить эти неразрешимые никем задачи? Термен отказывается – а вдруг ему удастся разобраться с телепатией, что тогда будет? Ведь это оружие пострашнее атомной бомбы…

Встречаясь с Терменом, я каждый раз ловил себя на мысли; неужели все это один человек, одна жизнь, которая вместила в себя технику и музыку, войну и мир, терпситон и «Буран», райское дворянское детство и чистилище революции, аплодисменты всей планеты и круги ада бериевских лагерей? Жизнь свела в его судьбе Ленина и Сталина, Тухачевского и Рокфеллера, Гершвина и Королева, Берия и Эйнштейна… почти все друзья его юности вышли в академики, а он почти до 100 лет работал в МГУ на должности рабочего-механика, жил в однокомнатной коммунальной квартире, сплошь набитой аппаратурой. Мог он стать академиком? Наверняка бы смог, но как говорится, пути господни неисповедимы, тем болев в эпоху культа личности. Впрочем, кажется, такие вещи его мало трогали – он испытал все, и сладость мирового триумфа, и изнанку жизни, оставаясь Терменом. Фауст XX века?.. Но, видя его постоянную жизнерадостную улыбку, слыша  его остроумную речь, иногда думалось: может быть, он сам был Мефистофелем, только добрым Мефистофелем?.. А может, их симбиоз?.. Впрочем, существует же версия в старонемецких источниках, что эти имена – однокоренные. Но, ладно, оставим эти окололитературные упражнения. Уж если завели речь о старине, есть повод вспомнить о более давних временах. Оказывается, предки Термена еще в XIII веке бежали во время религиозных распрей из Франции, рассыпались по всей Европе. Одна ветвь генеалогического древа каким-то удивительным образом проросла в России. Лев Сергеевич показывал мне альбом со своей родословной, со схемой генеалогического древа. На первой странице – герб рода Терменов, с таинственным девизом «Ни более, ни менее». Крепкие ветви оказались у этого древа. И если бы проводился конкурс на истинного представителя XX века, Лев Термен, вероятно, мог бы претендовать на это звание. Ни более, ни менее.

Ему все в жизни удавалось – как изобретателю. В последние годы жизни Термен мечтал вернуться к давним юношеским исследованиям гравитационных волн. Нереально? Возможно и так. Он считал, что разобрался с «микроструктурой времени» и находится в преддверии открытия секрета бессмертия. Мистика? Пусть даже так оно и есть. Главное в всегда беспокоило его – как сделать, чтобы эти секреты не попали в руки Мефистофеля. Фауст умер счастливым в своем одиночестве на пороге своего столетия…

Осталась легенда. Остались фотографии с загадочной улыбкой Фауста XX века. Остались последователи и ученики.

Булат Галеев