Терменвокс по-русски

Мы постоянно добавляем новые материалы на сайт и мы постоянно нуждаемся в вашей помощи.

Пожалуйста, помогите нам с переводом материалов на русский язык.

Переведите пару абзацев >>

Электрификация музыки.

Газета "Правда", №152 (3684) от 08.07.1927, стр. 6

I.

Совместное выступление Л. С. Термена и А. М. Авраамова в аудитории Политехнического музея оставило сильное впечатление у собравшихся слушателей и имело крупный успех.

Но особую, подлинную радость доставило оно тем на присутствующих музыкантов, которые не удовлетворены существующими музыкальными инструментами и существующей музыкальной системой. Для них и самое сопоставление имен Л. С. Термена и Арс. Авраамова явилось как бы символичным, знаменующим объединение «новых» музыкальных деятелей в борьбе за будущие достижения музыкального искусства. Создатель нового музыкального инструмента, выросшего на почве достижений новейшей электротехники, и создатель новой музыкальной системы, объединяющей данные акустики в подлинные устои народного песнетворчества, воспринятые острым и непредубежденным слухом, – оба в достаточной мере практики музыканты, и их музыкальные выступления с несомненной убедительностью могли показать практическую ценность их научных достижений.

В свои докладах и Термен и Авраамов охарактеризовали свои достижении, как далеко еще незавершенные, отмечая полную естественность всевозможных недочетов, поскольку и самая область их творческих работ является совершенно новою. Одновременно они осветили и грандиозные перспективы музыкального будущего, преемственно связанные с их нынешними творческими попытками. На ряду с достижениями в работах Термена и Авраамова есть и некоторые недостатки: некоторые теоретические положения Арс. Авраамова представляются спорными. Но необходимо отметить красоту регистров у обоих инструментов «Терменвокс» и удачное исполнение некоторых пьес Л. С. Терменом и К. И. Ковальским, а также замечательную приспособленность инструмента к динамическим оттенкам. Особенно поражает diminuendo (аффект постепенного ослабления звука), едва ли достижимое в таком виде на каком-либо и из музыкальных инструментов. Инструменты эти при всех несомненных несовершенствах настолько хороши, что уж не хочется говорить о «чудесности» и поэтичности способа извлечения звуков, иначе говоря, обо всем, что приходит в голову, когда в первый раз сталкиваешься с этим замечательным изобретением. Очень ценно, что «терменвокс», несмотря на свою электротехническую природу, в совершенно исключительной степени способен отзываться на все индивидуальные устремления исполнителя.

Исполнение Арс. Авраамовым народных песен – русских и восточных– каждый раз пленяет и волнует своей действенной подлинностью.

МИХ. ГНЕСИН.

II.

Изобретение инж. Л. С. Термена – «терменвокс», демонстрированное им на трех лекциях-концертах, представляет уже потому огромные сдвиг в современном музыкальном искусстве, что здесь впервые дан способ получения звуков не на существующих, веками создававшихся музыкальных инструментов. Источник звуков – совершенно необычайный для музыки, а именно электричество.

В основных чертах принцип «терменвокса» сводится к следующему: как известно, музыкальные звуки производятся колебанием упругих тел со скоростью не менее 16 и не более 40.000 колебаний в секунду. От быстроты колебаний зависит высота звука. Человеческое же ухо ограничено выбором музыкальных звуков от 50 до 4.000 колебаний в секунду. Основная задача в деле образования электрических путем музыкальных звуков заключается в получении переменного тока такой частоты, которая бы соответствовала высоте звуков. Принцип действия «терменвокса» основан на так называемой интерференции колебаний. Берутся две совершенно тождественные установки, развивающие ток высокой частоты, чего удобнее всего достичь при помощи катодных ламп. В таком случае развиваемые ими токи будут иметь одинаковое число перемен в секунду. Для того, чтобы вызвать небольшую разницу в числе перемен тока, достаточно к одной из установок приблизить руку, при чем величина этой разницы (и, следовательно, высота получаемого звука) зависит от расстояния, на котором находится рука. Искусство игры на аппарате Термена заключается в быстром и точном передвижении руки. Самая установка очень чувствительна, и малейшее передвижение, хотя бы на одни миллиметр, вызывает резкое изменение высоты звука. Другая особенность «терменвокса» заключается в том, что, приближая или удаляя другую руку от инструмента, играющий может произвести в магнитном поле изменения в нарастании звучности, согласно желанию.

Изобретение электромузыкальных аппаратов, доводящих почти до нуля затраты энергии для получения звука, открывает огромные перспективы для музыкального искусства. Нет никакое необходимости, чтобы «терменвокс» вытеснил все другие музыкальные инструменты и тем упразднил всю музыкальную литературу, для них предназначенную. Важно то, что путем электрического возбуждения звуков можно получать такие интонации, то есть такие промежуточные звучания, каких до сих пор не знала музыка. Наконец, можно сконструировать инструменты с небывало красивой звуковой окраской (тембры), какие также остались неизвестными музыкально-историческому процессу.

Какие широкие возможности открывает «терменвокс» в музыкальной практике, покакал А. М. Авраамов, принявший участие в этих вечерах. Путем комбинаций особым образом настроенных фисгармоний А. Авраамов показал, что современные инструменты с их условным темперированным строем не дают возможности верно исполнять как русскую народную песнь, так и образцы народного музыкального творчества Востока. Сыгранные А. Аврамовым вещи блестяще доказали полное разногласие между принятым на современных инструментах звучанием и народной музыкой в её подлинной сущности. При дальнейшем усовершенствования «терменвокса» и расширении круга лиц, умеющих пользоваться этим аппаратом, богатства народной музыки и ее своеобразные звучания сделаются гораздо более доступными как музыкальному восприятию, так и изучению, а это уже само по себе сулит огромные завоевания музыкальной науке.

ЕВГ. БРАУДО

III.

Сдвиг, намечающийся в музыкальном искусстве, – закономернейшее следствие «мощной равнодействующей», основными слагаемыми которой явились: с одной стороны – социальные силы пролетарской революции, с другой – исключительно быстрый и крутой подъем уровня современной науки и главным образом – электро- и радиотехники.

Кризис западно-европейского музыкального искусства, выражающийся в его все более и более глубоком отрыве от масс и таким образом быстрой утере им всякой социальной значимости, – есть результат не только органического разложения буржуазной культуры в целом: его корни – в самой конструкции «музыкальной системы», не удовлетворяющей основным потребностям современного музыкального сознания. Система эта, в которой нарушены принципы элементарной «музыкальной логики» (грубая «темперация»), завела современных авторов в невылазный тупик вынужденной экстравагантности и какофонии, так как весьма ограниченные «логические» средства ее исчерпаны уже несколько десятилетий назад.

С другой стороны, она – опять-таки в силу своей ограниченности – не допускает использования европейской музыкой тех колоссальных возможностей, которые несут в себе своеобразные музыкальные культуры народов Востока (включая территорию СССР): достаточно было бы сказать, что обычными европейскими «нотами» мы не можем даже записать восточную песню, бесконечно более богатую мелодическими (интонационными) возможностями, чем европейская – «культурная».

Если же мы станем на точку зрения интересов самой песни той многосотмиллионной массы, которую она до наших дней «обслуживает», – мы должны со всею решительностью констатировать, что европейская «система» является не только тормозом, но и реакционнейшим орудием внедрения в массы всенивелирующего шаблона, стирающего характернейшие индивидуальные черты расовых музыкальных культур и тем обедняющего грядущий итог синтетической интернациональной культуры будущего.

Многочисленные «прожекты» реформы музыкальной системы до сих пор упирались в целый ряд непреодолимых технических препятствий, так как требовали необычайного усложнения исполнительской техники: дробление «полутона» на более мелкие части вызывало потребность в такой, например, сложной фортепианной клавиатуре, с которою десятью пальцам никакой феноменальный виртуоз не справится…

Нужно было подумать о новых источниках звука, о новых методах звукоизвлечения, более совершенных, гибких, менее «грубо-материальных», которые подчинялись бы более непосредственно волевым импульсам исполнителя.

И вот в изобретении инженера электрика Л.С. Термена мы встречаемся впервые с этими новыми источниками звуковой энергии, притом в столь уже завершенной конструкции, которая позволяет управлять звуком – всеми его «музыкальными свойствами» (высотою, силой, тембром) гораздо более совершенно, чем это было возможно на каком-либо другом инструменте.

Естественно поэтому возлагать серьезные надежды на электротехнику и в разрешении вышепоставленных проблем: до сих пор мы платонически мечтали лишь о замене нынешней грубой темперации – другою, сравнительно менее грубою, - таков, например, мой опыт с 48-ступенною октавой, получаемой на 4 клавиатурах двух 2-мануальных гармоннумов, на которых я демонстрировал в Политехническом музее свои «реставрации» песен народов СССР и Азиатского Востока, – теперь мы можем снова поставить вопрос во всем его объеме – о возвращении музыке чистого акустического строя, как основы для здорового развития музыкального искусства в будущем.

Дальнейшая эволюция музыки возможна ныне лишь при условии революционного прыжка через «достижения» западно-европейской музыки двух последних десятилетий – через все то уродливое и извращенное, что произрастает (как «пышный мох на гнилом пне» – по выражению Ромена Роллана) по ту сторону революционной баррикады – равно и социальной, и художественной: у нас нет никаких оснований разделять эти понятия принципиально, факты же лишь еще более утверждают эту – единственно-мыслимою в текущей социальной обстановке – постановку вопроса.

АРСЕНИЙ АВРААМОВ.

От редакции. Отдельные положения статьи тов. Авраамова редакция признает спорными или слишком заостренными.